Устала быть одна с детьми

Эх выговорилась полегчало))) no comments

Так позвоните сами подругам. Спросите как дела, позовите кофе попить. Сделайте первый шаг. С коллегами как?

Вы говорите не клеится с мужчинами, а почему? Что не так в них или может быть в вас?
Автор, не гневите бога, у вас есть родители,которые помогают вам, дети здоровые, что вы раскисаете?
Может вам одной в отпуск съездить, отдохнуть, хоть не надолго

Дак новых друзей-товарищей заводите, с коллегами с работы ездите куда-нибудь вместе с детьми погулять.
Это не будет значить, что у вас прям дружба-дружба, просто одни не будете.

Аноним автор темы: кроме родных мне ни кто не звонит

А Вы кому-то звоните? Хотите общения - идите и общайтесь, займитесь чем-нибудь для души, где есть общение. Может, не друзей, хотя бы приятелей наверняка заведете. Тем более детей есть с кем оставить.

Аноним ,
Странная вы, а что общаться и дружить можно только с холостыми.
Семьми ведь так и дружат, у кого то семья, это жена и дети, у кого-то просто дети.
Мне кажется вы каждого мужчину сразу рассматриваете как потенциального мужа/ жениха.
Но ведь у женатых мужчин, могут быть холостые друзья, родственники

Простите, сегодня попался на глаза один рассказ... Комментировать не буду.... мне кажется прочитав его и так все будет понятно...
Автор вам скорейшего выхода из ситуации в которую вы сами себя загнали....
ссылку не даю, копирую сюда....
Успеть вспомнить
Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.

• Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?
  Я заволновалась.
• Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
  Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
• Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра.
  Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет. Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит. Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет там, за небытием…
  И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! И я только сейчас это поняла…
• Ну и пусть, - сказала я себе. – Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем.
  Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех.
• Господи! – радовалась я. – Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!
  Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны ее энергии. Казалось, Любовь стала плотной и в то же время мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она заполнила все пространство вокруг, даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной, пульсирующей водой. Мне казалось, все, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила! И это было слиянием мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки.
  Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз четвертой степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: о чем говорить с умирающим человеком? Который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица. Я радовалась: когда бы я еще увидела их всех! А больше всего на свете мне хотелось поделиться любовью к Жизни – ну разве можно не быть от этого счастливым! Я веселила родных и друзей, как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Примерно на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, сначала закатив истерику по поводу того, что мне нельзя вставать.
  Я искренне удивилась:
• Это что-то изменит?
• Нет, - теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить.
• Почему?
• У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.
  Прошел отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.
  Врача было жалко. Любовь требовала радости окружающих.
• Доктор, а какими вы бы хотели видеть эти анализы?
• Ну, хотя бы такие. – Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела на меня, что-то пробормотала и ушла.
  В девять утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
• Как вы это делаете?!
• Что я делаю?
• Анализы! Они такие, как я вам написала.
• А-а! Откуда я знаю? Да и какая, на фиг, разница?
  Лафа кончилась. Меня перевели в общую палату. Родственники уже попрощались и ходить перестали.
  В палате находились еще пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было что-то срочно делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала и громко сообщила:
• Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.
  По палате поплыл запах свежего снега. К столу неуверенно подтянулись остальные.
• И правда снимает?
• Угу, - со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает».
  Арбуз сочно захрустел.
• И правда, прошло, - сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.
• И у меня… И у меня… - радостно подтвердили остальные.
• Вот, - удовлетворенно закивала я в ответ. – Как-то случай у меня один был… А анекдот про это знаешь?
  В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
• Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать не даете!
  Через три дня врач нерешительно попросила меня:
• А вы не могли бы перейти в другую палату?
• Зачем?
• В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжелых.
• Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим.
  Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи, просто посидеть, поболтать, посмеяться. И я понимала почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно. Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали ее похожей на зайчонка. У нее был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться. А через неделю я увидела, какая у нее обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол. Венчали его бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам. Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на нас, после сказал:
• Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз.
  Развернулся и ушел. Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.
  Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила все, что видела: книгу, компот, соседку, машину во дворе за окном, старое дерево. Мне кололи витамины. Надо же было что-то колоть. Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:
• Гемоглобин у вас на 20 единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.
  Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура и ошиблась с диагнозом, но быть этого никак не могло, и она это тоже знала.
  А однажды она мне пожаловалась:
• Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть.
• А какой у меня диагноз?
• Я еще не придумала, - тихо ответила она и ушла.
  Когда меня выписывали, врач призналась:
• Так жалко, что вы уходите, у нас еще много тяжелых.
  Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30 процентов.
  Жизнь продолжалась. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно.
  Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть вспомнить, что ты – Бог!..

нет... либо читайте, либо сами ищите пути решения проблем....

Аноним автор темы: Общаемся только в соц сетях, у всех то работа то семья

а когда вы замужем были что то было иначе?

Miolettasss: Девочки, только терпение и взаимопонимание гарантирует счастье. Такова уж природа отношений. Иногда нужно просто перетерпеть друг-друга и уступить.

ну те без отношений семейных счастья нет? интересная теория