Двухминутка политинформации)

Почапаю, пожалуй, вы сегодня особенно молчаливы, за что вам, конечно, большое спасибо
А иначе я б тут засиделась с вами часов на пять, и потом на плантациях дом хозяйства пришлось бы впахивать под звуки плеток до рассвета.

Крупа: , вы сегодня особенно молчаливы

Ну вот, а я только пошабашила работу и наконец завтракаю в 14-40)
Ну, почитаю значит про Аффрику

ngs55.ru 18.01.20

Тлен, безысходность, преодоление и надежда: фотографии сибирской глубинки, которые берут за душу

Вы наверняка уже видели работы омского фотографа Алексея Мальгавко. Недавно его снимок из дома престарелых в селе Сосновское вошёл в список лучших фотографий недели по версии CNN.

Алексей родом из Тары, но сейчас живёт в Омске, снимает для Reuters, ИТАР-ТАСС, РИА «Новости». Фотограф специализируется на социальной тематике и, конечно, довольно часто рассказывает через свои снимки о жизни сибирской глубинки. NGS55.RU сделал подборку самых запоминающихся фотографий Алексея, которые тот снял в разъездах по Омской области, и попросил автора рассказать, как тот их создал.

Печь и безысходность

— Я был в умирающей деревеньке Устюгово на севере Омской области и зашел в один из жилых домов. По этой фотографии особо сказать нечего, она просто мне очень нравится. Люблю фотографии, которые живут без подписи. Сейчас этой деревеньки уже нет.
фото: Устюгово, 2009 год

Русская баня

Какая же деревня без бани! Особенно после насыщенного трудового дня.

— Этот снимок сделан в деревне Бобровка, что в Тарском районе. Там живут обрусевшие латыши. Я уже лет десять езжу туда по разным поводам. Пожалуй, это лучшая деревенька в России. На снимке баня на колесах, которую срубил местный предприниматель Сергей Бенке для работяг на лесозаготовке.
фото Бобровка, 2009 год

Деревенская свадьба

У настоящих деревенских свадеб особый колорит — там нет тамады, лимузина, ресторана, фотографа. А нет, фотографы иногда есть.

— Снимок из серии «Свадьба без гламура». Если бы я получал деньги за все репосты этой серии, то с ипотекой было бы покончено. Мне очень хотелось найти самобытную свадьбу, чтобы люди праздновали во дворе дома. Для этого я обратился в одно из свадебных агентств: нужна была невеста, которая приобретала бы только платье и никаких больше опций: тамада, помещение, кареты и т. д.
фото Кольтюгино, 2010 год

Домашнее хозяйство

Трудно представить жизнь в деревне без домашнего хозяйства. Однако уход и содержание скотины отбирают почти всё свободное время, и в современном мире всё больше деревенских жителей отказываются от этого традиционного занятия, потому что сходить в магазин куда проще.

— Этот снимок, «Вечернее молоко», сделан во время репортажа о доярке из деревеньки Новоермаковка. В этой фотографии мне очень нравится тональность и цифровой шум, которые были характерны для первых моих камер. Технически сейчас камеры ушли, конечно, далеко и открывают новые возможности, но иногда небольшой брак лучше звенящего качества.
фото Новоермаковка, 2010 год

Труд

Работать в деревне привыкли. И пусть говорят, что деревня пьёт. Деревня не только пьёт, но и работает, и неподготовленному человеку может показаться совершенно немыслимым, как можно совмещать два этих дела в таких количествах.

— «На ферме». Эта фотография сделана всё в той же деревне Кольтюгино. Я участвовал в проекте журнала «Русский репортер» — «Россия за 24». И просто заехал на ферму среди рабочего дня. Все были заняты делом и на меня внимания не обращали.
фото Кольтюгино, 2010 год

Власть

Уж очень далека она от народа.
фото Большие Уки, 2016 год

Больница

— Я снимал зиму в Сибири и случайно забрел в сельскую больницу. Там же был дом-интернат для одиноких людей, которые на краю земли в тайге доживали свои дни.
фото Атирка, 2012 год

Преодоление

Преодоление трудностей — вот чему действительно учит сибирская глубинка. Люди здесь привыкли ко всему и по большей части рассчитывают на собственные силы.

— Весенний паводок в Больших Уках. Житель поселка показывает, как добирается до своего дома на лодке.
фото Большие Уки, 2016 год

И снова безысходность и немного надежды

Жизнь в любой малочисленной деревне в большей или меньшей степени пропитана безысходностью. Но пока в деревне остаются дети, всегда есть надежда, что всё может измениться.

— Эту фотографию я сделал совсем недавно в деревне Сибиляково. На снимке — единственный ученик начальной школы Равиль Ижмухаметов. Как и при съемке гармониста и невесты, мне нравится ощущать, как я становлюсь незаметным. При первых наших встречах Равиль был напряжен и застенчив, и это было видно на фотографиях, но со временем он ко мне привык, а я смог следить за ним, как камера видеонаблюдения.
фото Сибиляково, 2019 год

Город 55, 6 ноября 2019

«Мне 60 лет, я живу на трубе». Омск бездомный

Город 55 предпринял экстремальную вылазку на теплотрассу, где обитают те, кого отринуло общество, но принял город. Рассказываем, как выжить в каменных джунглях, если вы потеряли все, включая надежду, и чем бездомным не нравится Омск, при том, что он второй в стране по условному «индексу нищего».

У нас есть гипотеза: чем богаче город, тем больше в нем бродяг и нищих. Эта теория основана исключительно на личном наблюдении. В Москве бомжи спят прямо на газонах в тени живой изгороди. В Питере бродяги гуляют по Рубинштейна (улица, насыщенная ресторанами и барами), активно попрошайничают и принимают милостыню даже по безналу. В Новосибирске, Екатеринбурге, Тюмени бездомные постоянно попадаются на глаза. Омск другой. В Омске бродяг, кажется, не так много, как и попрошаек. С одной стороны, это замечательно, с другой, неужели Омск такой бедный город, что даже нищие здесь не задерживаются.

За железнодорожным вокзалом, под виадуком через платформы, тянется теплотрасса, упирающаяся в промзону. По многим признакам место это обитаемое: в закутке стоит нечто деревянное, очевидно, выполняющее роль стола, рядом мешок, в котором аккуратно сложена использованная пенопластовая посуда. Впрочем, мусора на земле тоже хватает. Повсюду, на каждой твердой поверхности, включая деревья, висят объявления, сулящие помощь нарко- и алкозависимым, а еще — милость Христа. Это место — вроде столовой под открытым небом, куда каждый будний день к двум часам стекаются бездомные на бесплатные благотворительные обеды.

Католики и их подопечные

Люди подходят по одному, здороваются друг с другом. «Как дела?» «Так себе. Кредиты [ругается] не дают, все отказываются», — начинает с ходу крупный мужчина с бельмом на глазу. «А отдавать чем будешь?» — ехидничает его знакомый. «Пенсией», — парирует тот. Оказывается, мужчина с бельмом не бездомный: у него квартира на Чередовой, пенсия и пособие по инвалидности, вместе 15 тысяч. Но этих денег, с учетом трат на алкоголь, ему не хватает, поэтому обедать он ходит в «Каритас». Так называется католическая организация, которая проводит раздачу еды на улице. Но работает она только по будням, в выходные католики отдыхают. На трубе висит листовка: «Внимание! Гуманитарная помощь 4 ноября (понедельник) работать не будет». Для местных длинные выходные в честь национального праздника — плохая новость.

Вскоре у теплотрассы собираются человек двадцать. Все ждут «Каритас». Кроме обедов, организация раздает одежду и медикаменты, приглашает помыться. «Приезжает машина, там женщина, она их и одевает, раны им завязывает, но их не дозовешь, не хотят. Так она хорошо помогает. Если я таблетки забыла, она сама придет, даст», — рассказывает пожилая женщина, которая оказалась погорелицей. Впрочем, лишившись дома, она практически не жила на улице — годами скитается по социальным общежитиям. Бабушка опрятно одета, но видно, что немного стесняется своего положения. Просит ее не снимать: говорит, что сегодня плохо выглядит.

К разговору подключается мужчина — экс-бездомный, который, по его словам, выбрался со дна, обретя веру, и теперь приходит на старое место «спасать» словом божьим других. Между ним и бабушкой завязывается спор о том, как правильно читать Евангелие. Тем временем наконец подъезжает фургончик с едой, все сразу оживляются. Руководит процессом, как ее здесь называют, матушка. Женщина с сильным немецким акцентом отказывается общаться с журналистом без согласования с директором и просит не фотографировать машину и сотрудников.

Волонтеры работают в медицинских масках. Сначала отмечают собравшихся, а затем начинают раздавать еду. Подают горячее: суп, второе, хлеб и чай с булочкой. Люди озябшими руками разбирают теплый пенопласт с едой и едят тут же, стоя, щедро кидая остатки кишащим под ногами голубям.

Чтобы разобрать нашу гипотезу, мы попытались вычислить своеобразный «индекс нищего» в городах-миллионниках: сколько нищих приходится на душу населения. Это оказалось невыполнимой задачей.

Сколько в России бездомных, никто не знает. Сбор данных осложняется тем, что эта категория людей неуловима для статистики. Какой-то учет в регионах ведут региональные министерства труда на основании количества обратившихся в государственные реабилитационные центры, однако в открытом доступе этих данных нет. И в любом случае, они очень условны, поскольку многие идут за помощью в частные центры или не идут за ней вообще. Единственной открытой официальной статистикой по бездомным все еще являются результаты переписи населения в 2010 году. Тогда во всей стране насчитали 64 тысячи «домохозяйств бездомных», как парадоксально называет это Росстат. Правда, в 2017 году депутаты Госдумы называли цифры в 3-5 млн человек, ссылаясь не некие данные социологов.

В Омске при переписи зафиксировали около 3 тыс. бездомных. Примерно такие же цифры — 3.5 тыс. человек — давали в областном министерстве труда в 2016 году.

Жизнь в колодце

Владимир живет на улице восемь лет — с тех пор, как освободился после 24 лет в колонии, которые получил за убийство и ряд других тяжких преступлений. Мужчина в потертой дубленке и меховой шапке, в отличие от многих, говорит о себе охотно, даже пропускает очередь к раздаче еды. Без дома он с 1982 года, когда вышел после первой — шестилетней — «отсидки»: за это время его мать умерла, в квартиру заселились другие люди. В исполкоме ему посоветовали устроиться на работу и ждать очереди на другое жилье, но мужчина пошел другим путем. Все эти годы его домом были либо тюрьмы, либо квартиры женщин, с которыми он сходился. Владимир описывает это без обиняков.

"Раньше был молодой, находил себе женщину с квартирой, у нее жил. А в 2011 году освободился [после очередного срока], уже все, нет такого варианта. Найти женщину сложнее стало. И я на улице с этого времени. Отсидел 24 года. За убийство я сидел, за семейные драмы, за хулиганство, все такое. Походил-походил, нашел теплотрассу, где можно спать, теперь на трубе живу. Я хожу по мусоркам, собираю тетрапаки. Целый день хожу. В шесть утра встаю и в шесть-девять вечера только прихожу к себе, где я там ночую. Домой. Одеяло есть, я укроюсь, поспал до утра, утром встал и опять пошел. И так каждый день, больше мне заняться-то нечем», — рассказывает он.

На тетрапаках Владимир может заработать около 200 рублей в день. Все деньги сразу тратит на еду и спирт. «Просто сейчас нету смысла, жизнь такая — на улице. Выпью, как-то полегче становится», — говорит он. Все вещи — одежда, которая на нем, и одеяло. При этом несчастным он себя не ощущает.

Однако в родном Омске Владимиру не очень нравится, и дело не в климате и не в городском комфорте. Несколько лет он жил в Курганской области и вспоминает об этом почти с ностальгией, хотя жил там в колодце.

Уезжал в Курган, там Каргополье поселок есть. Сошелся с женщиной, прожил с ней три года, а она взяла и умерла. И все, я остался без квартиры, жил в колодце. Просто пустой колодец, там теплотрасса рядом, я там жил. Но потом меня оттуда выселили, купили билет на поезд до Омска, я и уехал. В Кургане было проще. Отношение у людей совсем другое. Я просто ходил по улицам, и мне давали деньги, даже не просил. Иду, меня останавливают — на, держи 100 рублей. Это лучше, чем здесь, в Омске. Здесь люди равнодушнее», — говорит он.

Больше попыток покинуть Омск он не предпринимал, хотя у него есть брат в Сочи — служит там в полиции. Впрочем, связи с ним мужчина давно потерял. На вопрос, не думал ли он перебраться в место потеплее, раз уж ему все равно нечего терять, Владимир отвечает, что «можно было бы», но отделывается отговоркой про дорогие билеты. Он привык к «выученной беспомощности»: мог бы восстановить паспорт и получать пенсию, но говорит, что не удается выкроить 60 рублей на проезд на автобусе до центра социальной адаптации на Семиреченской, мог бы там и перезимовать, но почему-то не хочет. Адреса помощи бездомным все здесь знают наизусть — они на каждом столбе, но прибегают к этому варианту редко.

Владимира более-менее устраивает текущее положение, зимовать на трубе он привык, говорит, что не мерзнет. Активно пытаться что-то изменить, по всей видимости, он не готов, и в целом почти доволен своей участью.

«Пока нормально у меня все. Я живой, я не голодный, на меня никто не наезжает. Я спокоен. У меня никаких проблем нет — вообще никаких проблем. Хотя я жалею, что я бездомный. Что мне 60 лет, а я на трубе живу. А что я могу изменить? Других вариантов просто нет», — говорит мужчина.

Не имея актуальной статистики по бездомным, мы предположили, что данные переписи 2010 года, по крайней мере, отражают пропорцию числа бездомных в разных регионах. Мы сравнили отношение количества бездомных, зафиксированных в 2010 году, к общей численности населения за тот же год в 15 крупнейших городах.

Городом с самым большим количеством бездомных на душу населения оказался Екатеринбург (14.2 тыс. человека на 1.4 млн населения). Омск на втором месте (2.99 тыс. на 1.2 млн населения). На третьем месте Уфа (2.4 тыс. на 1.06 млн населения). Для сравнения, доходы Екатеринбурга сейчас составляют 44 млрд рублей, Омска — вдвое меньше, 22 млрд рублей, Уфы — 31 млрд рублей. Примечательно, что первую половину списка (см. в конце) заняли почти полностью сибирские и уральские города — то ли в них лучше со статистикой, то ли у жителей больше рисков оказаться на улице.

А самые низкие соотношения, как ни странно, оказались в Москве и Санкт-Петербурге, где на 11.5 и 4.9 млн населения официально приходится лишь 3.4 и 2.9 тыс. бездомных — примерно столько же, как в Омске. При этом бюджет столицы - 1.8 трлн рублей, Петербурга - 628 млрд. В конце рейтинга также находятся Волгоград, Воронеж и Самара.

Человек с паспортом СССР

Знакомый Владимира, Федор, тоже хочет пообщаться с корреспондентом и терпеливо ждет рядом очереди на интервью. Мужчина не настолько закоренел в уличной жизни и даже вроде бы нашел работу на деревообработке — ждет звонка. Родился он в Саратовской области, закончил там речное училище, но большую часть жизни прожил в Казахстане, где его застала перестройка. «Я невыездной был в Казахстане. Там немного беспределом занялись, посчитали меня гражданином России и давай меня выдворять. Формально выдворили, а жил я там», — рассказывает он.

Мужчина радостно показывает свой паспорт — еще советский. Давно бесполезную измятую книжицу он бережно носит с собой. «Смотрите, какой красивый был», — комментирует он свое фото в паспорте — единственное, которое у него есть.

В Омск Федор попал пару лет назад, приехал для поисков возлюбленной, которая отправилась сюда отмечаться на регистрационном учете и пропала. «Амур мне стрельнул под старость лет», — шутит он о своем случае. Здесь он подругу все-таки нашел, но вскоре она выгнала его за «дебоширство». Так он лишился крова в Порт-Артуре, зимовал «в ребцентра́х», летом жил на улице, ночуя то на вокзале, то на теплотрассе. Омск мужчине тоже не очень нравится, он надеется помириться с подругой и уехать — в Липецк.

"Это не мое место. Некомфортно мне, чужой город. Сами люди, обстановка злобные какие-то. Не знаю почему, может, жизнь такая. В Казахстане попроще было», — говорит он.

Липецк, где он никогда не был, для Федора почти земля обетованная. Там у него никого нет, только какая-то «хорошая церковь», но почему-то он уверен, что жизнь там сразу наладится. Сейчас мужчина полон надежд, оформляет новый паспорт и ищет работу, чтобы получилось уехать. Дело только за возлюбленной. «Я надеюсь, она очнется, лампочка у нее загорится и поедем вместе», — мечтает он.

Индекс нищего

Официальная статистика опровергает нашу теорию. «Индекс нищего» (пусть и не по актуальным показателям) доказывает, что в Омске людей без определенного места жительства не меньше, чем в соседних регионах. С одной стороны, это радует — бродяги не воспринимают Омск нищим городом, а если и хотят его покинуть, то не из-за рациональных соображений. С другой стороны — кого может радовать большое количество нищих?

Знаете, почему мужчины посылают фотки своих пенисов по телефону? Ученые в Сев.Америки выяснили. Во-первых, мужчины верят, что это может соблазнить женщину, во-вторых в надежде, что она захочет заняться сексом, еще надеются получить подобное изображение в ответ. Каждый второй надеется возбудить получателя или выразить таким образом свое влечение к кому-либо. Каждый пятый считает это нормальным способом флирта или что отправив рассылку, хоть кто-то ответит положительно.

Каждый четвертый это делает потому, что гордится внешним видом своего члена или (каждый десятый) беспокоится о его внешнем виде и надеется на положительную оценку. Некоторые приходят в восторг, что получатель будет шокирован или разгневан (способ наказать женщин).
Надеюсь, вам была интересна эта информация

Уахаха какой я ЖЫР нашла в шведской прессе. Есть небольшой городок на западе Швеции, на 15 тыс человек. Это пригород Мальмё, там Микрософт собирается построить датацентр. Тамошний местный совет контролируется Шведскими демократами, националистическая и антииммигрантская партия. Так вот, они планируют построить новые районы там, но не простые, а закрытые, для истинных арийцев коренных шведов. Охрана по периметру, камеры наблюдения, все дела. В прессе чистый анус запеканус, называют это решение нацистским, «а что дальше».
Прошлой осенью был опубликован рекламный ролик для Staffanstorp, на котором Мальме изображен как город, управляемый мусульманской молодежью, где правит хаос, а «белые шведские семьи» преследуются. В фильме Staffanstorp был изображен как рай для "простых шведов". Идиллия без иммигрантов и беженцев и без проблем.
Там ещё много милых подробностей, но извините, кофе стынет. Да и надо поискать этот ролик, а то прям на фейк смахивает.

youtu.be/3jeRYJaAxiE

Ну что, наблюдаем за Италией. Заражённых под сотню, случаи по слухам в Милане и Турине (это ой), на карантине 50 тыс населения (10 поселений), правительство рассматривает меры по сдерживанию- закрытие школ, учреждений, возможного развёртывания полиции и военных.